опустившись перед ним на колени — гладили зверюгу по бархатистой шёрстке, нежные пальчики касались самых потаённых котовых мест. Девушки это вряд ли ощущали, а вот котик урчал и млел, вытягивал лапки, подставив кайфу брюшко. Здоровенный хвост извивался змеёй.
— Отлично! Репетиция удалась, по ходу, и можно приступать к опыту, — усмехнулся циник, возникая на пороге. Из-за плеча выглядывал озадаченный ботаник.
Котяра заметил братцев и живенько вскочил, перепрыгнул на подоконник, с натугой открыл лапкой створку окна, повернулся к кворуму и весело выкрикнул:
— Я улетаю! — и вымахнул за окно.
— Ах! — вздохнули девочки.
* * *
Папа лежал на диване, в гостиной кухне, в бессознательном состоянии. Юная четвёрка стояла над ним.
— Девоньки, это… — тушевался Волков. — Вот, в общем, тело для опыта. Наш с Мишаней папаша!
— Чё? — не въезжали подружки.
— Необходимо произвести определённые манипуляции интимного свойства, чтобы получить из папы опалесцирующую жидкость, — сказал Зайцев-младший. — Сами мы не можем, ведь это наш папа и, значит, будет инцест.
— При чём здесь инцест, — не согласился Леонтий. — Просто мужчины не должны трогать за яйца других мужчин!.. Да и вряд ли папа возбудится от сыновних, млин… ласк.
— Да-с, трепетные девичьи ручки не чета нашим, — согласился Миша. И облизнулся невзначай.
Девушки ничего не поняли, кроме того, что пора убегать на всех каблуках. Похоже, братики больше чем окончательно тронулись умом. И вылечить это нельзя, только резать.
— Пошли-ка, — Олесия тихонько взяла подруженьку под ручку, и девочки с независимым видом попятились.
— Эй, но вы же дрочили кошаку! — в отчаянии заорал циник. — Всего лишь за его долбанное мурчание!.. А у нас важный опыт, способный повернуть эволюцию!
Угу. По всему, сумасшедшие академики хотят развернуть эволюцию раком, во имя своих гениальных тараканов, которые бегают по одному известному мужскому месту.
— Не приближайтесь! — заверещала Настя. — Мы сразу вызовем полицию, — в дрожащей ручке возник смартфон. — И всё-всё расскажем, и про ваши странные опыты над папой, и про говорящего кошака, и вообще про всю вашу фиготень…
— Кошак — это святое, — пихнула подружку Олесия. — И он тут ни при делах, сто процентов!..
Папа тихо похрапывал, воистину правда, что самые счастливые люди — спящие. Мальчики чуточку смешались. Можно предложить деньги, но девки явно не давалки; можно признаться в любви и получить в ответ предложение вылюбить друг друга или папу; слово «наука» — пустой звук для самок в принципе, Мари Кюри не в счёт. Правда, есть одно чудесное правило — нужно легко отпускать девушек, и как только научишься это делать, то девушки не захотят отпускать тебя.
— Ну и валите, — огрызнулся циник с деланно равнодушным видом. — Тоже мне…
— Мировая наука потеряет два женских имени, — с фальшивым пафосом вздохнул и ботаник. — А мы как-нибудь сами добудем себе славу.
— Да и бабки «атомные», — обронил брат. — Запатентуем изобретение, наладим производство…
Мальчики демонстративно отвернулись от девочек, присели рядом с взрослым ботаником.
— Так, давай-ка, в общем… ты держишь его за плечи, а я стягиваю штаны, — услышали подружки. — О, смотри, он уже возбуждается!
Девушки остановились и непроизвольно вытянули любопытные шеи, однако юношеские спины загораживали самое интересное.
— Ты видела когда-нить член? — хихикнула Настя.
— Ты что, блин! — наигранно возмутилась Олесия. — А ты?
— Нет, — призналась без раздумий Настя. — Федя пару раз пытался показать, однако шансов у него не было изначально…
Попытка — это пытка, как для пытающегося, так и для отвергающей. А здесь лежит вполне себе взрослый мужик, у которого можно не только увидеть, но и подёргать. Если отбросить мнимое благочестие и честно заглянуть в себя, то осчастливить ручным способом мужчину — это вроде как в увлекательную игру сыграть. Никто ведь не разводит на миньет или того глубже. Подружки в едином порыве шагнули к дивану:
— Эй, ладно, мы согласны разделить славу и денежки!.. Только научите, как всё делать-то!
16. Окончание (дня)
Даша бодро вбежала в подъезд, села в лифт и поехала домой, на семнадцатый этаж, лучезарно улыбаясь мыслям. За полгода знакомства с Иннокентием Зайцевым она духовно расцвела. Как и физически расцвела, из двухсот суток вместе — секс у пары был двести раз. Женщина не вела подсчёт, но цифру чувствовала. Помнится, на второй месяц знакомства Кеша достал из кармана зарплату, и отдал ей. Поступку предшествовала следующая ситуация:
— Ты моя белая роза отряда «альба»! — восхищался профессор. Парочка посиживала в кафешке и ела мороженое.
— Ах, спасибо, — сомлела Даша. Наигранно посмотрела в зеркальце и нарочито громко пробормотала: — У косметолога давненько как-то не была…
Женщина любит провоцировать мужчин на новые комплименты.
— Возьми, солнышко яснозеркальное, — тут ботаник и протянул тонкую пачку банкнот. Ободряюще улыбнулся. — Тут пятьдесят тысяч рублей.
Женщина помедлила, но деньги взяла. Лукаво улыбнулась и ловко пересчитала купюры. Возвратила 4/5 суммы назад со словами:
— Дорогой, я не настолько плохо выгляжу, чтобы тратить пятьдесят тысяч на косметолога. Мне хватит и десяти, — она задорно подмигнула. Если влюблённый мужчина предлагает деньги, то отказываться глупо, но и без фанатизма.
Кеша глупо сморгнул, а потом… искренне засмеялся. Да так, что всё кафе на них оглянулось. Никто не понял смеха, да и пофиг.
Настольной книгой Даши ныне стала брошюра «Руководство по управлению ботаниками», которую она сама же и составила, и ей нравилось её писать. А также читать, перечитывать и корректировать.
Вот и вход в квартиру, где Даша с сыном живут второй день. Женщина вставила ключ в замок, и замерла.
— Уаааах!.. — донесся из-за дверей дикий рёв.
Женщина мужественно распахнула дверь и заскочила внутрь.
— Уаааах!.. — вопль повторился.
Даша мельком осмотрелась в коридоре и метнулась в гостиную кухню. Там горел свет и явно нечто происходило.
— Ч-что?! — глазам Даши предстала картина маслом: Кеша со спущенными штанами лежит на диванчике, перед ним на коленках сидят две юные особы женского пола, орудуя нежными ручками в районе живота мужа…
— Плииик! — в потолок чпокнулась большая белесая струя, рося капельками.
— Уах, — сладострастно вздохнул Кеша последний раз, и проснулся.
— Ах, — эхом отозвалась Даша, медленно сползая на пол.
— Мама пришла! — зазвенел в тусклом сознании жизнерадостный крик сына.
Иннокентий Зайцев поднял недоумённую голову, поправил очки на носу.
— Апчхи! — чихнул вдруг.
* * *
Девушки, как и всё иное на нашей драной планетке, делятся на две крупные группы: страшилки и прелести. Как внешне, так и внутренне. Как правило, у чудовищ прекрасная душа, а у красавиц с точностью до наоборот. Бывают исключения, где чудесность внешнего и внутреннего облика составляют единый симбиоз, — фишка в том, что практически каждая особь с женскими признаками считает таким исключением себя. Обычно девушка, до замужества, пятьдесят процентов времени посвящает подобным думкам, а другие пятьдесят процентов мыслей отданы парням. Однако сейчас Олесия и Настя не думали о подобной ерунде, покаянно ёрзая на сидении электробуса. В сердечках сидело некое чувство вины, — у мужского пола так бывает после онанизма, а у женщин — после случайного секса, — всё время копаешься в себе, дала ли я повод, понравилось ли мне и как вообще дальше с этим жить…
— Улица Пироговская, — возгласил динамик остановку.
Девочки быстренько выпрыгнули из транспорта. И увидели бывших недолюбовников.
— Просим прекрасных дам, — громилы любезно залыбились.
Мальчики решили не ругаться, а сыграть в кавалеров, в конце концов, вынос мозга — не самый здравый способ для общения с девушками. Лучше не устраивать сцен, а показать, что ребята из Хамовников ничуть не хуже юношей из Новых Черёмушек.
— Дай прикоснуться, дорогая, — Петя схватил ручку Олесии и поднес к своим губам. Галантно поцеловал и в удивлении нахмурился. Ощупал женскую кисть подозрительно. — Прикинь, чувак, у нее мозоли на руках. — Обратился он к фрэнду.
— Да!? — Федя хмуро уставился на Настю, пытаясь схватить её за руку. — У тебя тоже!?
Настя отпрыгнула и спрятала ручки за спину.
— Это у вас мозоли… на губах, — отскочила и Олесия, выдергивая руку из мощных пальцев.
Переговоры зашли в тупик, ещё и не начавшись. Громилы не столько страдали от ревности, сколько боялись за девчонок. В общем-то, парочка кисок — сначала друзья, а после уже предмет для сексо-чувств, — знакомы с первой песочницы
